ТЕКСТЫ

Что ещё...

Мой знакомый маньяк — Максим Кронгауз о «Колыбельной» Владимира Данихнова

Отгремели битвы литературных премий, переругались все, кому суждено было переругаться, и недовольными, как водится, остались все.

Я вот тоже недоволен. Две книги, которые заслуживают и премий, и уж хотя бы подробного разговора, остались в стороне не только от премий, но, кажется, и от литературного процесса, если я правильно понимаю эти слова.

Об одной из этих книг я никогда не напишу, и это «Ненастье» Алексея Иванова.

А о второй напишу прямо сейчас, и это «Колыбельная» Владимира Данихнова.

Я бы ее никогда не прочел, потому что ничего не слышал ни о ней, ни об ее авторе, если бы не попал в прошлом году в жюри премии «Русский Букер». Тут я вынужден признаться, что выше слегка наврал про то, что «Колыбельная» осталась в стороне от литературных премий. Точнее, от других премий — да, а от «Букера» — нет. Она вошла в шорт-лист, а на заключительном обсуждении чуть не стала победителем. Трое членов жюри очень хотели этого, но остальные стояли насмерть, в результате чего и случилось это самое «чуть». Короче, не стала.

Пустые люди: «Колыбельная» Владимира Данихнова

Отношения с современной русской прозой у меня никак не налаживаются. А я старался! Стоило взять в руки очередное произведение и немного полистать, как моментально приходило осознание: автор очень, ну прямо-таки изо всех сил хочет быть РУССКИМ КЛАССИКОМ. То есть пишет он не из желания рассказать историю, но из-за мечты стать великим писателем. Что ни абзац, так размышления о глубине русской души, что ни глава, так экзистенциальный кризис и философия жизни. Поэтому и книга Владимира Данихнова приятно удивила.

Колыбельная

Если делить книги на те, в которых автор живописует добродетели и райские красоты, и на те, где изображены пороки и адские ужасы, то новый роман Владимира Данихнова «Колыбельная» безусловно относится к последним.

Журнальная проза второй половины 2013-го — начала 2014 года

Монотонный, убаюкивающий текст составлен из микровзрывов — ощущение такое, будто автор навевает сны и одновременно зло подщипывает. Это внутреннее, поэтическое напряжение не дает отключиться, подтягивая криминальный нерв сюжета. В «южной столице» происходит серия нападений на маленьких девочек — расследовать преступления берутся профессиональный сыщик, его недотепа-напарник, отошедший от дел маньяк и вереница рядовых граждан.

Небольшие тексты.

 

 

Сыр / пьесы

Белозубов: Сереженька. Сереженька, подойдите. Отлично. Станьте здесь.
Сереженька: Здесь?
Белозубов: Да, возле стола. Итак, Сереженька, что вы видите?

Беженец / пьесы

Евгений: Сашка! Сашка! Алло! Сашка!
Александр: Ну что ты так кричишь. Слышу тебя прекрасно.
Евгений: Слава богу. Я ведь волновался... у вас там... да сам знаешь!

Блогер (пронзительный рассказ) / монолог

Далее я выпил пива, запил вином, водкой, закусил огурцом и снова выпил пива, и водки, и коньяку, а потом еще яги навернул, и вышел в интернет.

Смерть брата (печальная история) / монолог

Позвольте рассказать вам одну печальную историю. Но прежде мне надо знать, с кем я имею дело. Вы большевик?

Борис и кошка / пьесы

О... о, господи! Говорящая кошка!

Петенька / монолог

Петенька, ты только посмотри какая радость: у соседей корова сдохла.

Ганюшкин / рассказ

— Представьтесь, пожалуйста.
— Сергей Анатольевич Ганюшкин, юрист...
— Превосходно. Итак, Сергей Анатольевич, 12 мая вечером вы были на вечеринке у приятеля, верно?

Цитирование Стругацких / пьесы

Фантаст 1: Вот передо мной фантаст 2. Ух, как же я его ненавижу. Надо сделать так, чтоб он поскорее осознал свою никчемность и мое превосходство. Процитирую-ка я в своем блоге Стругацких; как раз есть подходящая цитата.

Событие / история

В одном городе произошло событие. Некий человек, пузатый господин с роскошной шевелюрой, описал это событие в своем блоге.

Нацист / пьесы

драма абсурда

Сергей Иванович / монолог

Про Сергея Ивановича можно сказать, что он человек со сложным характером.

Постыдный пост / история

Один блогер написал пост, за который ему вдруг стало стыдно

История Н. / рассказ

Один парень по фамилии Н. любил, чтоб его пожалели; а когда его не жалели, он этого не любил. И вот идет как-то по селу, а навстречу — фашисты.

Провидец / рассказ

Жил да был один человек, он, как бы это получше сказать, провидец был, все про все знал, короче говоря; ну то есть абсолютно.

Важный и неважный / рассказ

Один человек был важный.

 1 2 3 4 5