Лукьянов vs. Данихнов (или Девочка против кузнецов)

Что ещё...

***

На книгу «Девочка и мертвецы»

И вот девочка — добрая, послушная, работящая, жалостливая. Среди злых, пьяных, тупых, жестоких, предающих, мёртвых при жизни и после неё.

***

На книгу «Девочка и мертвецы»

Цю чудову антиутопію (за сумісництвом — гостру соціальну сатиру), як показала практика, можна проковтнути одним духом — за неповних п’ять годин. Втім, для цього треба мати міцні нерви та міцний шлунок.

***

На книгу «Девочка и мертвецы»

Najnowsza powieść Władimira Danichnowa, „Dziewczynka i umarli" jest, przynajmniej na razie, moim cichym faworytem do miana najlepszej rosyjskojęzycznej powieści SF minionego roku. „Migrant", nowa powieść Mariny i Siergieja Diaczenków, sprawiła mi natomiast spory zawód. Wizja zwycięskiego komunizmu, przedstawiona w powieści „C.C.C.M" Marii Czepuriny, odczytana na poważnie — przeraża; na szczęście — powaga jest w tym przypadku wysoce niewskazana.

***

На книгу «Девочка и мертвецы»

Ещё более странное произведение, чем всё, прочитанное мной у этого автора ранее. Воротить меня стало на пятой странице. Но после десятой стало понятно, что уже не оторваться.

 

«Лукьянов vs. Данихнов (или Девочка против кузнецов)» Сергей Шикарев

 

Действие книги развивается на некоей безымянной планете, чьи поселения носят славные литературные названия навроде Толстой-Сити, Есенин да Лермонтовка тож. Планета обладает интересной особенностью: при определенных условиях люди на ней не умирают, а превращаются в не-мертвых или зомби, по устоявшей классификации.

Обращение к столпам отечественной словесности не ограничивается топонимами. Героиня книги Катерина по славной традиции является лучом света в темном царстве живых трупов, которые цитируют Пастернака и Бродского и выглядят совсем уж добродушными и даже безобидными по сравнению с окружением девочки: совсем не тихим Ионычем и сокольничим Федором Михайловичем.

Сделан текст умело и профессионально. Персонажи, даже мертвецы, выписаны весьма живо и сочно, сюжет бодр, язык хорош. Иного от Данихнова ожидать и не приходилось: он из тех авторов, что закономерно выделились из схлынувшей уже «цветной волны». Впрочем, одну из характерных ее черт он сохранил. Более того, она является магистральной для его творчества. Речь идет об эмоциональной насыщенности текста.

Впору было бы в стиле обложечных аннотаций заявить, что читателя ждут «эмоциональные американские горки! », вот только горки предполагают подъемы, а писатель предлагает только спуск в мрачную безнадегу и прочие «свинцовые мерзости жизни». Последние, скажем прямо, он даже не наблюдает, а живописует. Пожалуй, что даже Чехов, который так и не смог по капле выдавить из себя мизантропа, был более человеколюбив.

Юмор, на который книга богата, оказывается бездонно черного цвета. Но это еще ничего-ничего. Чернота тотальна и распространяется не только на деконструкцию русской литературы, но и на весь мир. Что уж говорить о любви, невинности и дружбе?

Иначе до современного читателя не достучаться, считает писатель.

Но с чем, кроме бытового нигилизма, он хочет достучаться до читателя? Вынести приговор миру проще, чем найти или создать оправдания для его существования. Нужно быть добрее. И даже исходя из презумпции благих намерений, автору следует иметь в виду, что грань между изобличением ужасов и любованием ими не только тонка, но и субъективна. И проводить ее будет читатель.

 

 

Комментарии

Ваше имя

Текст